Вначале было упоение. Такие отношения редко встретишь А потом, что-то пошло не так И вместе плохо и врозь тоже плохо

Привожу примеры своих клиентов, все имена изменены, совпадения случайные.

Вот не люблю ссориться, избегаю, а это постоянно происходит, а потом еще и болею

Зачем ссоримся

Анна, жена Максима предлагает съездить к маме которой 90 лет, на мамино день рождение и слышит неожиданно гневный крик:" Я тебе не нужен!" Она хочет объяснить: «Я люблю тебя. Просто хочу увидеть маму, она давно просит». Но Максим не слышит слов. Он слышит подтекст, которого нет. Он видит угрозу, которой не существует.Она устала ходить по минному полю.  Не знает, какое слово взорвёт ситуацию. Она начинает взвешивать каждую фразу, контролировать интонацию, избегать тем, которые могут задеть.

Невольно становится заложницей его эмоций. И это созависимость — когда один человек живёт в режиме постоянного предотвращения катастрофы другого, а потом, увы болезнь.Максим болеет язвой желудка и уж теперь он него так просто не уедут

Идеализация и обесценивание: любовь как американские горки

Вначале было упоение. Лена встретила Андрея, и мир окрасился в яркие цвета. Он был идеальным. Внимательным, заботливым, понимающим. Он слушал её часами, поддерживал, восхищался.

Лена растворилась в этих отношениях. Он стал центром её вселенной. Она писала ему десятки сообщений в день, звонила, хотела проводить каждую минуту вместе.

Андрей был польщён. Такая интенсивность чувств, такая страсть — он никогда не встречал ничего подобного. Это было опьяняющим.

Первые недели — эйфория. Лена боготворила его. Называла своим спасением. Говорила, что никогда никого так не любила.

Это называется идеализацией. Человек возводится на пьедестал. Он не просто хороший — он совершенный. Он — ответ на все вопросы, лекарство от всех ран.

Но никто не может быть идеальным. И когда Андрей впервые не оправдал ожиданий — картинка рухнула.

Он устал после работы. Попросил перенести встречу на завтра. Обычная ситуация. Но для Лены это был приговор.

«Я ему неинтересна. Он устал от меня. Наверное, встречается с кем-то ещё. Все мужчины одинаковые. Он такой же, как остальные».И тут начались мигрени, сильные мучительные головные боли

За одну секунду Андрей превратился из идеального в предателя. Обесценивание  пришло мгновенно и тотально.

Лена написала ему холодное сообщение: «Хорошо. Отдыхай. Мне тоже нужно время подумать о нас».

Андрей растерян. Что произошло? Вчера она говорила, что любит. Сегодня — намекает на разрыв. Из-за того, что он попросил перенести встречу?

Он пытается выяснить. Звонит. Лена не берёт трубку. Потом берёт — и голос ледяной. «Всё нормально. Просто я поняла, что мы разные».

Андрей в панике. Он начинает извиняться, объясняться, уверять в любви. И тогда Лена оттаивает. Возвращается тепло. Она снова любит. Снова верит.

Но Андрей уже напуган. Он понял: одно неверное движение — и всё рушится.

Это и есть ловушка созависимости.

Бомбардировка любовью: когда интенсивность подменяет глубину

Вначале было восхитительно. Андрей никогда не чувствовал себя настолько важным. Лена смотрела на него так, будто он — единственный человек во вселенной. Она запоминала каждое его слово, восхищалась его мыслями, хотела знать всё о его жизни.

Она писала ему длинные сообщения о том, как он изменил её жизнь. Дарила подарки. Готовила ужины. Планировала совместное будущее.

Это была бомбардировка любовью — интенсивность, которая сносит защиты. Которая заставляет поверить: вот оно, настоящее чувство. Вот она, та самая любовь, о которой пишут в книгах.

Но это не любовь. Это голод.

Человек которого недолюбили именно так любит — он цепляется. Не потому, что он плохой. А потому, что внутри — пустота, которую нужно заполнить. И другой человек становится источником существования.

Андрей стал для Лены не партнёром, а функцией. Функцией, которая должна подтверждать её ценность, заполнять пустоту, успокаивать тревогу.

Пока он выполняет эту функцию — он идеален. Стоит ему хоть на миллиметр отклониться — он враг.

Это не манипуляция в злонамеренном смысле. Лена не планирует сознательно «подсадить» Андрея на интенсивность, а потом мучить. Она искренне чувствует то, что чувствует.

Но механизм работает именно так: сначала даёт невероятную близость, потом отбирает. И человек оказывается на крючке. Потому что он уже попробовал этой интенсивности. И теперь обычные отношения кажутся пресными.

Андрей начинает жить в режиме зарабатывания любви. Он старается быть идеальным, чтобы не спровоцировать очередной кризис. Он отменяет встречи с друзьями, чтобы быть рядом с Леной. Он пишет ей каждый час, чтобы она не тревожилась.

Он думает: если я буду достаточно хорошим — она успокоится. Отношения станут стабильными.

Но этого не происходит. Потому что проблема не в нём. Проблема в том, что внутри Лены нет устойчивости. И никакие его действия не могут её создать.

Он не может заполнить пустоту, которая там живёт. Он не может успокоить тревогу, которая не зависит от реальности.

Он может только истощаться. Терять себя. Растворяться в попытках удержать то, что удержать невозможно.У лены периодические мигрени, он чувствует себя виноватым из-за этого

Созависимость: когда двое тонут вместе

Созависимость — это не просто «слишком близкие отношения». Это система, в которой один человек живёт эмоциями другого.

Андрей просыпается — и первая мысль: «Какое у Лены настроение?» Если она написала доброе утро — день будет хорошим. Если молчит — тревога.

Он на работе, но мысленно — с ней. Проверяет телефон каждые пять минут. Вдруг она написала что-то тревожное? Вдруг ей плохо?

Он перестал встречаться с друзьями. Потому что Лена обижается, когда он уходит. Говорит: «Значит, им ты предпочитаешь меня».

Он перестал заниматься хобби. Потому что Лена не понимает, как можно увлекаться чем-то, кроме отношений.

Он  сдался и растворился. Его жизнь — это управление её эмоциями. Предотвращение кризисов. Успокаивание. Уверения в любви.

А Лена? Лена тоже страдает. Она видит, что он устаёт. Что отношения превратились в борьбу. Она ненавидит себя за срывы, за обвинения, за холод, который накатывает.

Она не хочет быть такой. Но не может иначе.

Это  взаимное утопление. Он тонет в её эмоциях. Она тонет в своей неспособности их контролировать.

И оба думают: если я уйду — другому будет хуже. Если я останусь — мне будет хуже.

Это не любовь. Это ловушка. Красивая, болезненная, разрушительная.

Тревога в теле: когда нервная система не отдыхает

Андрей начал замечать странные симптомы. Сердце бьётся слишком быстро. Руки потеют без причины. Желудок сжимается перед каждой встречей с Леной.

Врачи говорят: всё в порядке. Но ему не в порядке.

Это соматизация тревоги. Когда психика не справляется — тело берёт удар на себя.

Лена тоже живёт в теле, которое не расслабляется. Хроническое напряжение в плечах. Головные боли. Проблемы с желудком. Бессонница.

Её нервная система находится в режиме постоянной боевой готовности. Симпатическая активация — состояние, когда организм готов к опасности. Всегда.

Даже когда реальной угрозы нет — тело не верит. Оно помнит тысячи ложных тревог. Оно научилось не расслабляться.

Отсюда — хроническая усталость. Лена может проспать десять часов и проснуться разбитой. Потому что сон не восстанавливает. Тело не отдыхает, даже когда спит.

Отсюда — психосоматические заболевания. Гастрит, который не лечится таблетками. Головные боли, которые не снимаются анальгетиками. Панические атаки, которые накрывают без видимой причины.

Врачи разводят руками. «Это от нервов». И правы. Но от этого не легче.

Потому что боль реальна. Симптомы реальны. Страдание реально.

Просто причина — не в теле. Причина — в не прожитых эмоциях, в хронической тревоге, в нервной системе, которая не умеет успокаиваться.

 Психосоматика: когда тело говорит то, что не может сказать психика

У Максима — хронические боли в спине. Обследования ничего не показывают. Остеопат говорит: мышцы зажаты, как камень.

«Расслабьтесь», — советует врач. Но Максим не знает, как.

Его тело держит напряжение, которое психика не может выразить словами. Гнев, который нельзя проявить. Страх, который нельзя признать. Боль, которую нельзя показать.

Всё это оседает в теле. Мышцы сжимаются, пытаясь удержать то, что рвётся наружу.

У Лены — экзема. Кожа воспаляется в моменты стресса. Дерматолог лечит симптомы, но они возвращаются.

Потому что кожа — граница между собой и миром. И когда эта граница психически нарушена  — тело отражает это физически.

Психосоматика — это не «выдуманные болезни». Это язык тела, на котором оно говорит о том, что психика не может переварить.

И лечить нужно не только тело. Нужно лечить отношения между психикой и телом с психологом, можно с автором статьи. Учиться слышать сигналы. Понимать, о чём говорит боль. Давать выход тому, что застряло внутри.

Почему психолог — не роскошь, а необходимость

Лена годами пыталась справиться сама. Читала книги по психологии. Смотрела видео. Пыталась «взять себя в руки», «думать позитивно», «не реагировать эмоционально».

Не работало. Потому что силой воли эмоциональную дисрегуляцию не победить.

Это всё равно что пытаться вылечить перелом позитивным мышлением. Можно сколько угодно говорить себе «у меня всё хорошо» — кость не срастётся.

Тут нужна структурированная терапия. Не просто разговоры по душам. А системная работа по перестройке способов реагирования.

Лена начала ходить к психологу,автору статьи и мы работали с эмоциональной дисрегуляцией по унифицированному протоколу(Барлоу)

Первое, что было — осознанность. Не в эзотерическом смысле, а в практическом: замечать момент, когда эмоция начинает захватывать. Создавать паузу между триггером и реакцией.

Лена смотрит в телефон, написала мама. Внутри Лены начинается паника. Стоп. Пауза. Что я чувствую? Страх. Что я думаю? «Она меня на меня будет нападать или она меня опять унижает и бросает». Это факт или интерпретация? Интерпретация. Какие есть другие объяснения? Мама написала. Она устала. Она отвлеклась.

Звучит просто. Но для человека с ПРЛ это революция. Потому что впервые появляется пространство между чувством и действием.

Второе — навыки регуляции эмоций. Конкретные техники, которые помогают снизить интенсивность аффекта. Дыхательные практики. Заземление через ощущения. Противоположное действие (когда хочется закрыться — наоборот, открыться).

Третье —навык как выражать свои потребности, не разрушая отношения. Как просить о помощи, не обвиняя. Как устанавливать границы, не отталкивая людей.

Лена училась говорить: «Мне страшно, когда ты долго не отвечаешь. Можешь, пожалуйста, предупреждать, если будешь занят?» вместо «Ты меня игнорируешь! Тебе на меня наплевать!»

Разница кажется косметической. Но она фундаментальна.

Первая фраза — это уязвимость без агрессии. Это просьба, а не обвинение. Это открытие себя, а не нападение.

Вторая — это атака. Которая вызывает защиту. Которая разрушает связь.

Терапия -это не волшебная таблетка. Лена не стала спокойной и уравновешенной за месяц. Она всё ещё чувствует интенсивно. Всё ещё пугается, когда близкий человек отдаляется. Всё ещё иногда срывается.

Но теперь у неё есть инструменты. Способы справляться. Понимание того, что происходит внутри. И главное — надежда, что это можно изменить.

А вы умеете ссориться? 

Мартынюк Галина, психосоматолог, врач и сценарный психолог,Телеграмм  89164041162